# Строители Победы Великая Отечественная война нанесла Москве серьезный ущерб, однако город выстоял. Восстанавливать разрушенные здания и возвращать жизнь на улицы начали еще до окончания боев. А масштабная реконструкция развернулась после Победы. Послевоенная архитектура столицы стала выражением надежды и торжества: появились широкие проспекты, нарядные фасады, новые скверы и парки, где вновь зазвучал детский смех. В проекте к 80-летию Победы расскажем, как менялась Москва после войны, какие истории связаны с восстановленными и вновь построенными зданиями и как сегодня город сохраняет память о людях, подаривших нам мирное будущее. ## Москва в годы войны Москва пострадала от войны меньше некоторых других советских городов, многие из которых были практически полностью разрушены. Тем не менее немецкие авианалеты и бомбардировки нанесли столице значительный урон. ### Ущерб на миллиарды Бомбардировки Москвы начались в июле 1941 года, спустя месяц после начала войны. Наиболее интенсивными они были в октябре и ноябре того же года. К 1943 году налеты на город прекратились, рассказывает искусствовед, заместитель директора Музея архитектуры имени А. Щусева по просветительской деятельности Ксения Смирнова. По словам начальника отдела «История Москвы» Музея Москвы Ирины Карпачевой, немецкая авиация сбрасывала на город фугасные бомбы с аммоналом и зажигательные. Последние при ударе о твердую поверхность вспыхивали, словно огромный факел. Всего на Москву было сброшено свыше 100 тысяч зажигательных и примерно 1,6 тысячи фугасных бомб. Воздушную тревогу за время войны объявляли 141 раз. Особенно уязвимыми оказались деревянные дома, которых в столице к началу войны было немало: зажигательные бомбы могли вызвать масштабные пожары. К концу войны срочный ремонт требовался почти 90% системы центрального отопления и примерно половине водопроводных, канализационных, электрических и газовых сетей. Такие данные в своей кандидатской диссертации приводит главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов. По сведениям Карпачевой, в столице было разрушено 6,4 тысячи зданий. В эту цифру входят жилые и административные дома, заводские корпуса, склады и временные постройки. Более 70% московских крыш также нуждались в ремонте после обстрелов. Специальная комиссия оценила ущерб от бомбардировок в 4,3 миллиарда рублей. ### Пострадавшие памятники Вражеские налеты повредили многие известные московские здания. Фугасная бомба попала в Большой театр: пострадала лепнина в вестибюле, были выбиты окна и обрушена стена главного фасада, рассказывает москвовед Александр Васькин. Урон получили Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина на Волхонке и Белорусский вокзал. Здание Государственного академического театра имени Евгения Вахтангова на Арбате было уничтожено. Бомбардировке подвергся и Кремль. В Большом Кремлевском дворце бомба пробила кровлю и упала в Георгиевский зал, но не взорвалась, добавляет Карпачева. Две фугасные бомбы попали в здание Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке, в результате чего обрушилось межэтажное перекрытие. Пострадали также тоннель метро между станциями «Арбатская» и «Смоленская», Белорусский вокзал и Московский зоопарк, куда бомбы попадали дважды, рассказывает историк Москвы Филипп Смирнов. Взрывная волна повредила интерьеры здания Московского университета на Моховой улице. Одной из самых тяжелых потерь, по словам Смирновой, стал дом Гагарина на Новинском бульваре — уникальный памятник деревянного московского ампира. После попадания бомбы здание сгорело. До наших дней дошли только белокаменные сфинксы, которые хранятся в Музее архитектуры. Александр Васькин отмечает, что фугасная бомба разрушила один из подъездов дома на Моховой улице, 10, строения 1 и 2. Сам дом сохранился, но теперь представляет собой два отдельных здания. Серьезно пострадала Тверская улица. Бомбардировкам подвергалась и Пятницкая: во время одного из налетов туда упала фугасная бомба, говорит Смирнов. Снаряд попал в здание райкома на Большой Полянке, 50. Арбатский рынок был полностью уничтожен прямым попаданием. Среди промышленных объектов пострадал завод имени Сталина — ЗИЛ: часть его цехов, которые не эвакуировали, была разрушена, рассказывает Карпачева. Немецкая авиация атаковала также крупные овощные базы и склады города. ### Как защищали город Чтобы уберечь важные и известные здания центральной Москвы, их маскировали. По словам Васькина, немецкие летчики пользовались подробными картами и могли распознавать значимые объекты с воздуха. Задача состояла в том, чтобы сделать город менее заметным и тем самым уменьшить ущерб от налетов. Проект маскировки разработал архитектор Борис Иофан. В специальную службу вошли известные архитекторы и художники: Виктор Андреев, Иосиф Ловейко, Михаил Посохин, Каро Алабян, Николай Колли, Дмитрий Чечулин и другие, рассказывает глава Союза архитекторов России Николай Шумаков. Одним из способов была плоскостная имитация. На стенах домов рисовали ложные окна и двери, а также улицы и переулки, объясняет Смирнова. Похожие рисунки размещали на крышах, чтобы здания не были различимы с воздуха. На площадях и асфальтированных пространствах изображали плотную застройку. Так, на территории нынешней Манежной и Красной площадей нарисовали целый квартал. Рисунком замаскировали и здание Театра Красной армии. Позже нанесенную краску удалили. Золотые купола, заметные издалека, закрывали специальными чехлами. Кремлевские звезды погасили. Использовали и объемные декорации: на площадях и на Москве-реке сооружали бутафорские домики, вокруг зданий возводили ложные конструкции. Мавзолей полностью закрыли деревянным каркасом, который должен был выглядеть как обычный дом. Вокруг портика Большого театра натянули полотнища, имитировавшие небольшие здания. На крышах размещали искусственные кусты и зелень. По словам Смирновой, маскировка должна была сбивать немецких летчиков с толку и мешать им быстро распознавать такие заметные объекты, как Манеж, Кремль, его соборы, Театр Красной армии и здание Сената. На окраинах сооружали ложные аэродромы, нефтехранилища и военные базы. Маскировка вместе с эффективной работой ПВО помогла избежать более серьезных разрушений. Снимать защитные конструкции начали в 1942 году, когда налеты прекратились. Однако следы маскировки на некоторых домах оставались до 1950-х годов, вспоминает народный архитектор России Андрей Боков. После бомбардировок московские архитекторы проводили инженерные обследования поврежденных зданий. Они определяли, можно ли их восстановить и безопасно ли там дальше жить, обращает внимание главный инженер Института Генплана Москвы Михаил Крестмейн. ### Восстановление без промедления Поврежденные памятники и стратегические объекты старались ремонтировать как можно быстрее. Это было важно не только для города, но и для настроения людей: москвичи видели, как возвращаются к жизни символически значимые здания и жилые дома, рассказывает депутат Госдумы Владимир Ресин, вспоминая военное детство. Восстановление Большого театра началось сразу после бомбардировок и завершилось за 240 дней. Работами руководил архитектор Дмитрий Чечулин, отмечает Карпачева. Еще один пример — памятник Клименту Тимирязеву на Тверском бульваре. Фугасная бомба в 1941 году сбросила его с постамента и оставила перед ним огромную воронку. У памятника немного повреждена левая нога. Городские службы отреагировали быстро: уже на следующий день воронку заасфальтировали, а памятник вернули на место. ### Подземный фронт Во время войны Московский метрополитен был важным объектом гражданской обороны и частью повседневной жизни города. Во время бомбардировок станции служили укрытиями; там появились на свет более 200 детей, рассказывает Шумаков. Во время продолжительных налетов на станции «Курская» даже работала публичная библиотека. Метро также пострадало от бомбардировок, рассказывает историк транспорта и москвовед Мария Калиш. В 1930-е годы его строили, в том числе рассчитывая использовать как бомбоубежище, однако станции и тоннели находились сравнительно неглубоко — на глубине 6–8 метров. Система проходов должна была распределять пассажирские потоки и одновременно ослаблять ударную волну. Но выяснилось, что боеприпасы того времени при определенных обстоятельствах могли пробить тоннель. В июле 1941 года бомба попала в перегон Арбатского радиуса между станциями «Арбатская» и «Смоленская» нынешней Филевской линии. Повреждения начали устранять незамедлительно: метро было особенно важным транспортом для военной Москвы, поскольку наземный транспорт работал с большими ограничениями. Автобусы мобилизовали, а трамваям и троллейбусам не хватало водителей и ремонтников, отмечает Калиш. В годы войны строили не только новые участки, но и целые линии. Метростроевцы работали в условиях острого дефицита материалов и специалистов. За военное время появились семь станций Арбатско-Покровской и Горьковско-Замоскворецкой линий: «Бауманская», «Электрозаводская», «Сталинская» — сегодня «Семеновская», «Измайловский парк культуры и отдыха имени Сталина» — ныне «Партизанская», а также «Новокузнецкая», «Павелецкая» и «Завод имени Сталина» — сегодняшняя «Автозаводская». В их вестибюлях и подземных залах золотыми буквами на мраморе начертано: «Сооружено в дни Отечественной войны». Чтобы справиться с нехваткой строительных материалов, вместо гравия стали применять кирпичную крошку, а производство тюбингов перенесли в Москву, рассказывает Васькин. Для решения кадрового вопроса строителям метрополитена разрешили возвращаться из тыла. Кроме того, занятые на этих работах получали бронь от мобилизации. Особенно много историй связано со станцией «Новокузнецкая», которую открыли в ноябре 1943 года. Как вспоминает Шумаков, ветераны-метростроевцы рассказывали, что московские художники и архитекторы не хотели уезжать в эвакуацию, настолько увлекательной была работа над станцией. Ее оформление — мозаики, медальоны с барельефами, скульптуры, люстры и декоративные элементы — рассказывало о борьбе с фашизмом и вере в победу. Несмотря на тяжелые последствия авианалетов, Москва быстро восстанавливала поврежденные объекты и не прекращала строительство сложного инженерного сооружения — метрополитена. ## Курс на мирную жизнь Москва начала восстанавливаться еще до завершения войны, но особенно интенсивные работы развернулись в первые послевоенные годы. Наряду с ремонтом и реконструкцией в городе строили жилье и общественные здания. В это время расцвел архитектурный стиль, известный как сталинский ампир. Московские архитекторы, инженеры и строители помогали также восстанавливать другие города СССР. ### Восстановить и построить заново После войны продолжили ремонт тех знаковых зданий и сооружений, которые не успели восстановить к 1945 году. Масштабные работы в Кремле начались уже в мирное время, вспоминает Ресин. В 1946 году приняли постановление о ремонте башен и стен. Работы, включая ремонт Арсенала и благоустройство захоронений у Кремлевской стены, завершили к середине 1950 года. Ресин рассказывает, что позднее ему самому довелось руководить реставрацией нескольких кремлевских зданий. Он вспоминает, как московские строители, несмотря на сложное положение страны, делали все возможное для восстановления города. Менялись и московские улицы, особенно в центре. Улицу Горького, нынешнюю Тверскую, реконструировали и достраивали, чтобы она соответствовала новому облику столицы. Работы шли на заводах, в жилых кварталах и на вокзалах. Каждый отремонтированный дом и восстановленный памятник становился символом преодоления последствий войны, говорит Ресин. К 800-летию Москвы, которое отмечали в 1948 году, все важнейшие городские объекты были приведены в порядок. Архитектор Александр Кудрявцев вспоминает, что к празднику подготовили необычную иллюминацию, хотя в обычное время город оставался довольно темным. Над столицей подняли огромный аэростат с большим портретом Сталина, на который направили прожекторы, а празднование завершилось впечатляющим салютом. ### Жилье для москвичей Главным послевоенным вопросом стало обеспечение людей жильем, говорит первый заместитель директора Института Генплана Москвы Игорь Бахирев. Многие москвичи, вернувшись из эвакуации, обнаруживали, что их комнаты заняты. Некоторым приходилось жить в бараках или подвалах. К 1950 году Москва уже избавилась от бараков, но подвальные помещения домов были заселены, описывает положение того времени Крестмейн. Там размещались люди, приехавшие в город после войны и работавшие дворниками, милиционерами, метростроителями. Подвалы сталинских домов переделывали под жилье, а строительство не поспевало за быстрым ростом населения. Архитекторы обследовали здания, чтобы определить, какие можно восстановить, а какие следует снести. Принимались во внимание и будущие планы: например, имело ли смысл сохранять дом, если улицу в дальнейшем предполагалось расширить, рассказывает Крестмейн. По словам Ресина, в 1950-е годы в некоторых дворах еще стояли дома, изрешеченные осколками. Их ремонтировали постепенно, и этот процесс стал знаком возвращения города к жизни. В 1946 году приняли пятилетний план восстановления и развития городского хозяйства Москвы. Он предусматривал устранение последствий войны, восстановление экономики и дальнейшее развитие столицы. По данным Сергея Кузнецова, в 1945 году на капитальное строительство выделили около двух миллионов рублей — прежде всего на восстановление предприятий. В 1946–1950 годах планировали построить три миллиона квадратных метров жилья. На первый послевоенный год приходилось 65 тысяч квадратных метров. К этому времени население столицы достигло пяти миллионов человек, а жилой площади на одного жителя стало меньше, чем до войны, — 4,1 квадратного метра. Около 75% запланированных домов должны были строиться по ведомственному принципу: участки распределяли между министерствами и ведомствами, а те выделяли их организациям и предприятиям. Вопрос о том, каким должно быть новое жилье, вызывал споры. Председатель Архитектурного совета Комитета по делам архитектуры при Совете министров СССР Григорий Симонов предлагал сосредоточиться на домах высотой в два-четыре этажа, используя местные материалы — кирпич и шлакобетон. Сталин, напротив, выступал за монументальную застройку. Он говорил, что Москва не должна получать дешевые и непрочные здания: столичные постройки должны становиться памятниками своей эпохи. Руководитель страны настаивал на строительстве высотных для того времени домов в десять, двенадцать и четырнадцать этажей. В результате министерства и ведомства получали участки в центре под многоквартирные дома, а на окраинах — территории под барачную застройку, пишет в своей диссертации Кузнецов. Например, Министерство пищевой промышленности строило бараки в Измайлове, Коломенском и на Остаповском шоссе. Одновременно ему выделили три участка под многоэтажные дома — на Садово-Сухаревской улице, Ленинградском шоссе и Большой Калужской улице. При этом в отдельных районах на окраинах, в частности в Измайлове и Щукине, возводили благоустроенные кварталы с выразительными фасадами, говорит историк архитектуры и научный сотрудник Музея Москвы Денис Ромодин. Еще одним заметным проектом стала застройка района Песчаных улиц на севере Москвы. Там планировали построить качественные четырех-, шести- и восьмиэтажные дома. Кварталы делились на группы зданий, образовывавшие закрытые дворы, рассказывает главный архитектор проектной компании Blank Надежда Колганова. Работы продолжались около десяти лет — с конца 1940-х до конца 1950-х годов. Район стал одним из первых примеров массового жилищного строительства в Москве. В некоторых случаях к строительству привлекали немецких военнопленных, рассказывает Карпачева. Один из заметных примеров — так называемая Немецкая слобода на улице Маршала Бирюзова. Это своеобразный ансамбль четырех- и пятиэтажных домов, создающий впечатление отдельного городка внутри города. По данным Кузнецова, в 1949 году в Москве построили 405,7 тысячи квадратных метров жилья. Из них 258 тысяч приходились на одно-, двух- и трехэтажные дома на окраинах. На главных улицах и набережных в тот же год возводили 114 многоэтажных домов. Однако жилищный кризис в первые четыре послевоенных года полностью преодолеть не удалось. В 1946–1949 годах в эксплуатацию сдали лишь 850,6 тысячи квадратных метров — 28,3% от запланированного объема. Строительство бараков продолжалось, а многим москвичам так и не удалось улучшить условия проживания, указывает Кузнецов. ### Газификация и городская инфраструктура После войны восстанавливали и развивали городское хозяйство. В 1946 году в Москве началась массовая газификация. Она была особенно необходима после того, как во время войны сгорели многие дворовые сараи, где хранили дрова, рассказывает Карпачева. Тогда же реконструировали городские магистрали и выездные шоссе, развивали системы ливневого водоотведения и канализации, добавляет Колганова. Проспект Мира, Ленинградский проспект, Минское шоссе и Кутузовский проспект сформировали важные радиальные направления и новый городской каркас, отмечает Кудрявцев. После войны также активно озеленяли улицы и общественные пространства. ### Москва растет В послевоенные годы столица начала расширяться, хотя особенно заметно ее территория увеличилась уже в 1960-е годы, говорит Васькин. До войны город в основном умещался внутри Садового кольца. В 1940–1950-е годы Москва вышла за его пределы, а затем в состав столицы стали включать крупные поселки. К началу 1960-х годов в ее границы вошли, например, Кузьминки и территория вдоль Профсоюзной улицы, рассказывает Карпачева. В сталинское послевоенное время активно развивался юго-запад Москвы. Эти планы появились еще до войны. Как пишет Кузнецов в своей диссертации, проект планировки Юго-Западного района рассмотрели на Архитектурном совете в июне 1948 года. Создание района было одной из основных задач Генерального плана 1935 года, хотя до войны успели лишь наметить его проектирование. План предусматривал несколько магистральных направлений, центральное из которых должно было связать Московский университет с Дворцом Советов. По словам Карпачевой, в 1940–1950-е годы площадь Москвы почти удвоилась. ### Архитектура послевоенной столицы Архитектурный стиль, наиболее ярко проявившийся в послевоенные годы, получил название «сталинский ампир». Он сочетал элементы разных исторических эпох. Ампир возник во Франции в первой трети XIX века. Для него характерны крупные здания со множеством колонн и строгой композицией, напоминающие сооружения Древней Греции и Рима, рассказывает Колганова. Сталинский ампир отличали торжественность и парадность, отмечает Васькин. Фасады украшали лепниной и декоративными элементами, в оформлении использовали звезды, гербы и символы победы. Кульминацией этого направления мог стать Дворец Советов. Решение о его строительстве приняли еще в 1931 году, однако проект не удалось реализовать ни до войны, ни после. По словам Колгановой, здание высотой 415 метров планировали использовать для заседаний Верховного Совета. Его должна была венчать 80-метровая фигура Ленина. Дворец собирались возвести на месте храма Христа Спасителя, но замысел так и не осуществили. В 1960 году на этом месте открылся бассейн «Москва». После войны в стиле сталинского ампира построили несколько зданий на улице Горького, нынешней Тверской, Кутузовском проспекте, проспекте Мира и Ленинградском проспекте. Один из ярких примеров — дом № 9 на Тверской, созданный по проекту архитектора Александра Жукова. Его нижний цоколь облицован темно-красным бордовым гранитом, который советские войска вывезли как трофей. ### «Семь сестер» Главными символами послевоенной архитектуры Москвы стали семь знаменитых высоток: главное здание МГУ на Воробьевых горах, гостиницы «Ленинградская» и «Украина», дом на Котельнической набережной, здание Министерства иностранных дел, высотка на Кудринской площади и дом у Красных ворот. Ресин вспоминает, как в 1947 году началось строительство этих зданий, позднее прозванных «семью сестрами». Их возводили одновременно к 800-летию Москвы. Каждая высотка получила собственный облик, роскошные фасады, мраморные лестницы и позолоченные детали. И сегодня они остаются важной частью архитектурного образа столицы. В облике московских высоток можно увидеть сходство с небоскребами Чикаго и других американских городов, а также мотивы кремлевских башен, отмечает Ромодин. В гостинице «Ленинградская» и в доме преподавателей МГУ на Ломоносовском проспекте прослеживаются элементы нарышкинского барокко. Кудрявцев подчеркивает, что техническое задание, предположительно подписанное Сталиным, требовало не копировать американские небоскребы, а ориентироваться на ярусные кремлевские башни. Его дед Сергей Чернышев был автором проекта главного здания МГУ. В интерьерах высоток также заметны черты сталинского ампира. Их оформляли колоннами, мозаичными панно и лепниной; помещения отличались высокими потолками и массивными люстрами из бронзы и хрусталя. Смирнова приводит в пример главное здание Московского университета на Ленинских горах: внутри находятся торжественные залы с тосканскими колоннами и фризами, украшенными государственной символикой, изображениями серпа и молота и ордена Победы. ### Кольцевая линия метро После Победы в Москве приступили к строительству Кольцевой линии метро. Разные варианты ее трассировки обсуждались еще до войны: маршрут зависел от потребностей города, расположения предприятий и новых жилых районов, рассказывает Калиш. Однако война показала, насколько перегружены центральные пересадочные станции, в том числе «Охотный Ряд», «Площадь Свердлова» — нынешняя «Театральная» — и «Площадь Революции». В итоге выбрали маршрут, который известен сегодня: линия почти повторяет Садовое кольцо и отклоняется в сторону вокзалов, объясняет москвовед. Строительство разделили на три этапа. В 1949 году открылся первый участок — от «Парка культуры» до «Курской». Затем построили отрезок между станциями «Курская» и «Белорусская». В 1954 году Кольцевую линию завершили. Станции решили строить глубоко под землей. Это учитывало опыт повреждения тоннеля в 1941 году, а также угрозу возможной ядерной войны. Многие станции Кольцевой линии оформили в стиле сталинского ампира, рассказывает Смирнова. Одним из наиболее выразительных примеров стала станция «Комсомольская», созданная по проекту Алексея Щусева. Это просторная станция с высоким сводом, золотыми мозаиками и крупными люстрами. Панно рассказывают о военной истории страны: на них представлены Александр Невский, Дмитрий Донской, Кутузов и парад на Красной площади в 1945 году. К этому же стилю относится станция «Таганская», оформленная изображениями красноармейцев разных родов войск, добавляет Смирнова. Черты сталинского ампира можно заметить и в наземных павильонах, напоминающих триумфальные арки. Внутреннее пространство станции «Парк культуры», например, перекрыто куполом. Его поверхность украшена кессонами — квадратными углублениями, восходящими к древнеримской архитектуре. В центре сводов нередко размещали орден Победы, которым награждали за выдающиеся заслуги в годы Великой Отечественной войны, рассказывает Смирнова. Одновременно с Кольцевой линией участок Арбатского радиуса, построенный в 1935 году, перенесли на большую глубину. Это станции «Арбатская», «Смоленская» и «Киевская», говорит Калиш. ### Помощь другим городам Работая над восстановлением Москвы, столичные архитекторы и строители участвовали и в возрождении других городов СССР, пострадавших во время войны. Алексею Щусеву поручили подготовить проект восстановления Великого Новгорода, рассказывает Смирнова. Город долго находился на линии фронта: многие жилые здания были уничтожены, древние храмы и памятники повреждены. Требовалось разработать план новой застройки центра и одновременно сохранить в ней ценные исторические сооружения. Московские инженеры и строители помогали восстанавливать Сталинград, Киев и Минск. Они приезжали в эти города, делились опытом и консультировали местных специалистов по вопросам сноса, ремонта и реконструкции разрушенных зданий, добавляет Васькин. В восстановлении Сталинграда участвовали Каро Алабян и Василий Симбирцев — авторы проектов Дворца Советов и Центрального театра Красной армии в Москве. По словам Кудрявцева, именно в конце 1940-х и 1950-е годы появились парадные проходы с колоннами и портиками на сталинградской набережной, впоследствии ставшие символом города. После войны люди, вернувшиеся с фронта, стремились как можно скорее восстановить разрушенное и построить жилье, которого так не хватало москвичам. В столице возводили новые станции метро и крупные монументальные здания. ## Романтика труда После Победы строители, архитекторы и инженеры с большим энтузиазмом работали над восстановлением города. Люди стремились вернуть столицу к мирной жизни и сделать ее достойной страны-победителя. Профессии архитектора, инженера и строителя приобрели особый престиж и были окружены романтическим ореолом. ### Энергия созидания Ресин вспоминает, что после войны люди всех возрастов стремились скорее вернуться к обычной жизни. Несмотря на усталость и потери, они работали с огромной самоотдачей, стараясь восстановить разрушенное, построить новое и оставить военное время позади. Здания возводили быстро, с большим воодушевлением. Москвичи понимали, что создают не просто новые дома: они формируют облик города, ставшего символом надежды и возрождения. Кудрявцев рассказывает, что видел подобный энтузиазм на примере своего деда Сергея Чернышева, автора Генерального плана реконструкции Москвы. Тот постоянно работал над проектами: рано уходил из дома и возвращался поздно. ### Почет и признание После войны строителей и архитекторов уважали за то, что они не только восстанавливали страну, но и создавали ее новый облик, отмечает Боков. По воспоминаниям Ресина, москвичи с воодушевлением встречали новые проекты — жилые дома, высотки и станции метро. Люди видели в строительстве не только перемены в городской среде, но и символ возвращения к нормальной жизни. Это было время, когда многие ощущали, что вместе участвуют в создании чего-то значительного. Урбанист и основатель CM International Петр Кудрявцев, правнук автора проекта МГУ Сергея Чернышева, считает главное здание университета одним из важнейших символов Москвы наряду с Кремлем, Красной площадью и храмом Василия Блаженного.