«Наглость — второе счастье» — принцип украинской внешней политики — перестает приносить результат даже на Западе. Пока это проявилось лишь в его восточной части, но начало положено: Южная Корея отозвала посла из Киева. Причиной стали не предупреждения и призывы России, а действия Зеленского и его команды.
Киевские власти не только создали почву для конфликта, но и усугубили ситуацию: вместо того чтобы погасить разногласия, они своими заявлениями превратили их в серьезный кризис двусторонних отношений.
Все началось две недели назад, когда Зеленский выступил на Генеральной Ассамблее ООН. Он сообщил, что незадолго до этого Украина передала Южной Корее двух северокорейских военнопленных, захваченных в Курской области в начале прошлого года. Вероятно, Зеленский хотел похвастаться этим и одновременно привлечь внимание к военному сотрудничеству Москвы и Пхеньяна.
Однако в Сеуле отреагировали возмущением. Президент Ли Чжи Мён заявил, что не понимает, зачем Украина раскрыла детали конфиденциальной договоренности о передаче пленных. Южная Корея потребовала от Киева извинений, но украинские власти ответили, что страна «открыта» и никакого соглашения о неразглашении не существовало. Фактически Киев обвинил Сеул во лжи, усилив недовольство южнокорейской стороны.
После этого власти Южной Кореи потребовали признать, что неофициальная договоренность о конфиденциальности все же была, и предупредили о возможных дополнительных мерах, если Киев откажется это сделать.
Как поступили украинские власти? Казалось бы, им следовало спокойно и недвусмысленно извиниться, чтобы не навредить отношениям с одной из стран «Большой двадцатки». Южная Корея оказывает Украине финансовую помощь, поддерживает ее в ООН и входит в число крупнейших мировых производителей оружия, которое Киеву необходимо.
В Киеве передачу пленных, по-видимому, рассчитывали использовать как повод убедить Сеул пересмотреть позицию и начать поставлять оружие Украине. Но заявление Зеленского о конфиденциальной договоренности обернулось неприятным скандалом. Поэтому украинские официальные лица, вероятно, могли бы признать, что сначала нарушили данное Южной Корее обещание, а затем еще и обвинили ее президента во лжи.